- Кто потерпевший?

- Минин, солист Москонцерта, - ответил Серебровский.

- Это какой Минин? Утомленное солнце?.. - поинтересовался начальник.

- Именно он, жена его работает в жанре художественного свиста. Пластинка есть, танго "Соловей" высвистывает.

- Они хорошие люди, - перебил Серебровского Данилов, - работают во фронтовых концертных бригадах.

- Ты, Иван, - начальник достал рапорт Данилова, - объединяешь эти три преступления воедино. Основания?

- Там написано.

- Ты поведай нам с Серебровским. Бумага бумагой, а мысли мыслями. Мы послушаем, а потом я тебе еще один вопрос задам.

Данилов помолчал, поглядел на начальника. Тот смотрел, откинувшись в кресле, лицо его было серым и отечным. И Данилов подумал, что начальник смертельно устал, впрочем, как и все они.

- Начну с Башиловки. Фургон остановили неизвестные на проезжей части, экспедитору, вылезшему из машины, нанесли удар тупым предметом по голове...

- Ломом, что ли? - начальник прикурил новую папиросу.

- Или ломом, или монтировкой, смерть наступила мгновенно, шофера застрелили.

- Пулю и гильзы нашли?

Данилов вспомнил грязно-серый рассвет, машину-фургон с распахнутыми дверцами, тело человека у колеса и труп шофера, навалившийся на руль. Было темно и холодно, руки стыли даже в перчатках. Эксперты запалили маленький костерок и по очереди отогревали пальцы.

- Есть, - крикнул самый молодой оперативник Сережа Белов, - нашел!

Данилов подошел к нему и увидел на снегу маленький квадратный след. Его сделала еще горячая гильза, выкинутая отсекателем. Белов снял перчатку и закостеневшей на морозе рукой начал аккуратно разгребать снег. Через минуту он протянул раскрытую ладонь Данилову. На ней лежал латунный бочонок гильзы.

Данилов взял его, поднес к глазам. Похоже на гильзу от парабеллума, но все-таки немного иная. Подошел эксперт.