Шукаев перевернул убитого и увидел мальчишеское лицо, заплаканное и грязное.

- Как же так, - у него оборвалось сердце, - как же так.

На ступеньках лежал убитый мальчишка. Он был совсем пацан, несмотря на полоску тельняшки, высовывающуюся из-под ватника, несмотря на мерцавшую в полуоткрытом рту золотую коронку - фиксу.

Шукаев поднялся на чердак. На площадке горел упавший фонарь, у стены, прислонясь к ней спиной, сидел его напарник Потапов. Пуля вошла прямо между бровей, сделав во лбу тонкий длинный надкол.

Шукаев сбежал вниз и застучал в дверь. Он колотил ее кулаками, потом сапогом, долго и безуспешно.

Наконец сдавленный голос спросил:

- Кто?

- Милиция, - чуть не плача от злости, крикнул сержант.

- А как я узнаю, что здесь милиция?

- Я себя фонарем освечу.

Шукаев повернул луч фонаря в свою сторону.

Наконец за дверью послышался лязг запоров, и она приоткрылась на длину цепочки.

- Чего вам?

- Телефон есть?

- Да.

- Пустите позвонить.

Дверь распахнулась. Шукаев мимо шарахнувшегося в сторону жильца ворвался в коридор. Луч фонаря сразу нашел висящий на стене телефон. Сержант поднял трубку, набрал номер.

НИКИТИН

Никитин чистил сапоги. Новые, хромовые, полученные сегодня утром. Он выменял на две пачки папирос у одного жмота из БХСС баночку черного эстонского крема для обуви и наводил на сапоги окончательный блеск.

Зашел помощник дежурного Панкратов, посмотрел, хмыкнул и посоветовал:

- Ты, Коля, потом возьми сахарный песок, растопи его и смажь сапоги, так они как лакированные блестеть будут.

- Врешь?

Панкратов выставил через порог ногу в ослепительно блестящем сапоге.

- Вещь, - с восторгом сказал Никитин, - без зеркала бриться можно.

- А ты "врешь", - засмеялся довольный эффектом Панкратов, благодарить будешь всю жизнь.

- Буду, Саша, точно буду.